Прежде всего от оркестровой арфы потребовался широкий диапазон от низких басовых звуков до самых высоких. Кроме того, арфе должны были быть доступны все тональности, а не только две-три, используемые в народной музыке. И, конечно же, немаловажную роль играло качество звучания.

Это последнее требование было легче всего удовлетворить: мастера уже умели делать прекрасные резонаторы для других инструментов, так что и у арфы вскоре появился резонатор из благородных пород дерева, значительно улучшивший ее звучание. А с остальными требованиями дело обстояло сложнее. Казалось бы, увеличить диапазон арфы нетрудно: достаточно натянуть на нее побольше струн. И тем же способом можно вроде бы сделать доступными все тональности — установить по двенадцать струн в каждой октаве, а не семь, которыми довольствуется народная музыка. Но посчитайте: при желательном диапазоне в шесть октав арфа должна иметь семьдесят две струны. Такая арфа была построена, но не прижилась: играть на ней из-за обилия струн было трудно.

Конструкторы принялись искать другие решения. И нашли. Арфа осталась со своими семью струнами в каждой октаве и при шести с лишним октавах насчитывала от сорока четырех до сорока семи струн. Однако каждая струна могла теперь перестраиваться на полтона выше. Перестройка производилась специальными крючками, укрепленными на корпусе. Арфист цеплял крючком струну на некотором расстоянии от колка и таким образом чуть укорачивал ее. Но это было не совсем удобно, так как требовало времени. Приходилось заранее, еще до игры, перестраивать арфу в нужную тональность, и только отдельные виртуозы ухитрялись манипулировать крючками во время игры. Тогда привод к крючкам сделали от педалей. Сразу же играть стало гораздо удобнее: нажатие педали — и струна мгновенно перестроена. Сами крючки тоже обрели другую форму, более рациональную. А чтобы не пристраивать к арфе столько же педалей, сколько струн, каждая педаль управляла несколькими струнами. Например, одна педаль укорачивала все струны соль, по одной в каждой октаве, другая — все струны ля и так далее. Это позволило обойтись всего семью педалями.

А довершил реконструкцию арфы французский мастер Себастьян Эрар — тот самый, которого мы упоминали в главе «Струны и клавиши». Помните репетиционное устройство фортепиано, сконструированное Эраром? Он же довел до нынешнего вида настраивающий механизм арфы, принцип действия которого показан на рисунке. Каждая из семи педалей может теперь фиксироваться в трех положениях: ненажатом, нажатом наполовину и нажатом до конца. А струна, следовательно, или остается свободной, или укорачивается так, что звук повышается на полтона, или укорачивается еще больше — до повышения звука на целый тон. Как и в предыдущем перестраивающем механизме, каждая педаль управляет соответствующими струнами во всех октавах.

Посмотрим, что получилось в итоге, кроме возможности играть во всех тональностях при семи, а не двенадцати звуках в октаве. Теперь, проведя скользящим движением пальца по всем струнам арфы, мы можем, если хотим, получить аккорд, состоящий всего из четыре х многократно повторяющихся звуков. Например, нам нужно получить аккорд, составленный из звуков до, ре, фа-диез и ля. Те, кто знаком с нотной грамотой, сразу узнают так называемый септаккорд. Оставляем струны до, ре и ля нетронутыми. Струны ми повышаем на целый тон — они превращаются в фа-диез. Повышаем струны фа на полтона — они тоже превращаются в фа-диез. Струны соль повышаем на целый тон — они издают звук ля. Повышаем струны си на полтона — они звучат как до. Теперь любая струна арфы издает или до, или ре, или фа-диез, или ля, то есть только те звуки, которые входят в нужный нам аккорд. Так мы можем получить при необходимости и другие аккорды. При всех этих сугубо технических вещах никак не забудешь, что современная оркестровая арфа необычайно красива. Настолько красива, что с трудом связываешь ее происхождение с единственной струной на корявой изогнутой палке.