Орган обязан своим рождением естественному желанию древнего музыканта, играющего на флейте Пана, усовершенствовать свой инструмент. Не устраивало музыканта то, что нельзя было увеличивать количество трубок и их размеры сверх какого-то предела, потому что играть становилось трудно. Воздуходувная машина, которая заменила легкие музыканта, как бы раздвоила дорогу перед флейтой Пана. Раздвоилась и сама флейта, так и не решив, направо пойти или налево. Одна пошла более спокойным путем, дожила в первозданном виде до наших дней и даже добралась до телевидения: флейта Пана звучит в некоторых фольклорных ансамблях, которые мы видим и слышим по телевизору. Другая выбрала путь, полный приключений, и стала составной частью нового инструмента — органа. Как только музыкант освободился от необходимости извлекать звук собственным дыханием, он начал прибавлять новые трубы. Очень скоро орган стал насчитывать их несколько десятков. Ряд труб начинался с больших (не таких, конечно, как в современном органе, но по сравнению с флейтой Пана весьма внушительных) и заканчивался маленькими, как бы оставшимися от флейты.

Мечта музыканта осуществилась: теперь инструмент обладал обширным диапазоном. Возник и, как говорят в науке, побочный эффект: инструмент обрел многоголосие, то есть мог издавать одновременно несколько звуков, чего не могла делать флейта Пана, потому что рот у музыканта один. Но появились новые желания — разнообразить тембр. Стали оснащать инструмент двумя рядами труб — один состоял из деревянных, другой из медных. Когда надоедало играть на деревянных трубах, музыкант начинал играть на медных, потом снова переходил на деревянные. Каждый ряд труб называется регистром. Два ряда — это два регистра, деревянный и медный. Затем музыканты, а вместе с ними и мастера, которые строили органы, задали себе следующий вопрос: почему два, а не три? Если сделать медные трубы другой формы, например не цилиндрическими, а коническими, тембр тоже станет другим. Так появился третий регистр. А где третий, там и четвертый, и пятый, и... сотый. Да, некоторые современные органы имеют столько и даже больше регистров, и каждый регистр обладает собственным голосом. Как же можно получить столько разных тембров?

Металлические трубы органов уже несколько веков делаются из сложных сплавов, в основу которых положены олово и свинец, но добавлены и другие металлы. Изменяя в сплаве содержание разных его компонентов, можно варьировать и тембр. Кроме того, в органах остаются трубы из меди и латуни, обладающие собственным тембром. Очень разной бывает и форма труб. Цилиндр, конус, двойной конус, сочетание цилиндра с конусом и так далее. Это тоже позволяет разнообразить тембр. Зависит характер звучания и от того, открыт верхний конец трубы или закрыт. В некоторых регистрах каждый звук создается не одной, а несколькими трубами — главная из них дает основной тон, а другие обогащают его обертонами. Такой регистр имеет своеобразный тембр, который довольно резко отличается от других тембров органа. И наконец, тембр зависит от способа возбуждения звука в трубе. Одни трубы имеют в боку так называемую лабиальную щель, подаваемый машиной воздух рассекается острым краем этой щели, образует колебания и заставляет звучать воздушный столб в трубе.

Именно такие трубы составляют и фасад органа, их лабиальные щели хорошо видны из зала. В других трубах воздух подается на металлический язычок, колеблет его, а от язычка звучит и воздух в трубе. Вот какие разные условия влияют на характер звучания труб. Умело подбирая эти условия, можно получить большое разнообразие органных тембров, имитировать звучание других инструментов и даже человеческого голоса. Каждый регистр имеет свое название, которое чаще всего образуется от длины его самой большой трубы: шестнадцатифутовый регистр, восьмифутовый регистр, четырехфутовый регистр. Есть и характерные названия, например бурдон. Регистр, в котором каждый звук создается несколькими трубами, называется микстурой, что по-латыни означает «смесь» (кстати, название лекарства того же происхождения). Регистры, имитирующие звучание других инструментов, так и называются — кларнет, флейта, фагот.

Допустим, орган имеет шестьдесят разных регистров. На первый взгляд, шестьдесят разных тембров. Это было бы верно, если бы регистры использовались только каждый в отдельности. Но их же можно еще и сочетать как угодно и по скольку угодно в пределах шестидесяти. Если вы вспомните соответствующий раздел математики и вычислите ради любопытства количество возможных сочетаний из шестидесяти элементов, у вас получится астрономическое число. Жизни музыканта не хватит, чтобы только перебрать все сочетания! Но практическая задача музыканта значительно упрощается по сравнению с чистой теорией. Во-первых, характер произведения сужает круг выбора. Во-вторых, часть регистров используется не в любых, а только в определенных сочетаниях. В-третьих, при формальном переборе многие сочетания получатся очень схожими и на слух почти не отличимыми друг от друга, например, если включено пятьдесят регистров, а потом к ним добавится пятьдесят первый, сам по себе не очень яркий, мы этого можем и не заметить. И все же возможность выбора остается настолько большой, что однозначного, единственно верного решения быть не может.